"крымская газета" рассказывает о судьбе крымскотатарских семей, оказавшихся без земли из-за раздоров в алуштинских организациях крымских татар.
...Конец шестилесятых. Узбекистан. Город Бегават. Когла лепоргированные крымские татары, живушие здесь, собирались вместе вечерами и захолила речь о возвращении на историческую ролину — в Крым, неизменно обращались люди к директору школы Рустему Караба-шу: вам, Рустем-ага, нужно открывать дорогу на полуостров, кто же, если не вы...
Считали они так потому, что он, умудренный большим жизненным опытом, бывший командир разведроты, прошел огненными верстами Великой Отечественной с первых же дней войны, затем десять лет провел в застенках сталинских лагерей; а главное, потому, что доверяли люди этому уважаемому, грамотному и ответственному человеку, верили в него.
Рустем Карабаш: от Ламбата до Бегавата...
Уж так распорядилась жизнь, что пареньку из алуштинского села Бикж-Ламбат, мечтавшему о крестьянском труде на южнобережной земле и окончившему Ялтинский сельскохозяйственный техникум, довелось стать кадровым офицером. В тридцать девятом году был направлен в Киевское высшее военно-артиллерийское училище. А два года спустя гитлеровские войска напали на Советский Союз, и молодой лейтенант даже не сумел повидаться с родителями — был направлен на фронт, и уже не в учебной, а в боевой обстановке пришлось ему применять полученные знания.
Воевал Карабаш в частях 1 -го Белорусского и 2-го Украинского фронтов, участвовал во многих операциях. Не единожды смотрел он в глаза смерти, был награжден орденами и медалями. Дослужился до командира роты разведки.
..Заканчивался сорок четвертый год. Близилась победная весна. И на душе становилось светлее от мысли о том, как вернется он в родную Алушту, войдет в родительский дом, обнимет отца и маму. Скажет: встречайте, вернулся ваш единственный сын повзрослевшим, возмужавшим. Многое повидал, многое испытал, в тяжелых боях и смертельных схватках участвовал, но не уронил чести мужской и достоинства...
Мог ли знать Рустем, что еще долгих десять лет не сможет он обнять своих родных, искать их придется в Узбекистане, надрывая сердце душевной болью, горечью чёрных мыслей терзая душу'?
1 ли подумать, что а Крым приедет лишь спустя четвертьвека и что здесь, на родине, он, геройский фронтовик, будет испытывать унижения?.. Даже в самых страшных снах не привиделось бы ему такое. ...В ноябре 44-го Рустем Карабаш попал под военный трибунал. Накануне очередного боевого задания не стерпел циничного, гнусного оскорбления, злобно прозвучавшего от одного из сослуживцев в адрес всего крымскотатарского народа и его, ротного, в частности: «Все вы изменники Родины, предатели!». Вскипел, выхватил пистолет... Приговор оказался безжалостен — двадцать пять лет гулагов-скихлагерей.
Его освободили и реабилитировали лишь после смерти Сталина. В Крым дорога была заказана.В пятьдесят четвертом отправился Рустем в Узбекистан, где, по рассказам знакомых, должны были находиться его родители. Пройдет еще не один месяц, пока наконец он отыщет отца и маму. Много лет спустя он вспоминал о той встрече, рассказывая о ней уже своим детям с печальной улыбкой: сначала не узнали меня родители! Не мудрено. Покинул Биюк-Лам-бат в девятнадцать лет, а встретился с самыми родными и близкими ему людьми, когда исполнилось уже тридцать пять...
Позже, когда надзор был с него снят, он учился в институте, работал сначала учителем, а потом был назначен директором школы. Был уважаемым человеком, к которому многие приходили за советом и помощью. Там же, в Бегавате, познакомился с красавицей Мумине, уроженкой села Ускут, и они сыграли свадьбу. В шестьдесят восьмом году решили поехать в Крым, собрались, продали все имущество и в апреле отправились в дальний путь. В семье уже было семеро детей: Мумере, Сейран, Ибраим, Мавиле, Алиме, Зелиха и Гуль-нара.
Мавиле Фалыювская (Карабаш) — от первого лица
— На Южный берег нас не пустили — тогда запрещено было прописывать гам крымских татар Да и вообще под разными предлогами противились крымские власти процессу возвращения депортированных. Отец обивал пороги кабинетов высоких чиновников, много раз бывал в Крымском обкоме партии, облисполкоме. Некоторые руководители (из бывших фронтовиков) относились сочувственно, понимающе, но кто-то даже выслушать не хотел его просьбы, на порог не пускал. Жить нам первое время приходилось нередко прямо на улице, кочуя из города в город. Но вот, наконец, нам разрешили поселиться в Красноперекопском районе. В селе Новопавловка купили старый дом-землянку. Там и прожили первые годы. Вскоре мама снова забеременела и у нас появился братик. В тот день папа, счастливый, пришел к роддому и радостно кричал: «Мумине, этого сына мы назовем Ватан!». В переводе с крымскотатарского языка Ватан означает «Родина». Сейчас ему уже тридцать лет, живет он в Красно-перекопске. Вообще-то мы можем быть благодарны судьбе — все дети остались живы, выросли, имеют свои семьи.
Папа устроился на работу в совхоз «Новопавловский» в стройцех столяром-плотником. У него вообще были золотые руки, мебель делал великолепную. Стал строить новый дом для семьи. Но его нередко вызывали в КГБ на так называемые собеседования, допрашивали, унижали. Вот это да прежние раны, фронт, лагеря, конечно,сказались на его здоровье. К сожалению, прожил папа недолго после переезда в Крым.
После его смерти как жили? Трудно. Все мы — от старшей дочери до младшего сына — были несовершеннолетними. Можно прямо сказать, что мы не жили, а выживали. Спасибо добрым людям. Были сельчане, которые помогали, сочувствовали. Учителя приходили на дом заниматься с нами, в интер-нат некоторых из нас отправляли учиться. Парторг совхоза Лутков навещал, очень помог. Каждый месяц выделяли нам продукты. Без внимания не оставляла нашу семью врач Елена Николаевна. В любое время суток приходила, если была необходимость. И другое было — в школе обижали, обзывали, в селе некоторые даже оскорбляли. Маме было очень тяжело. Но ни она, ни мы никогда никому не жаловались.
Я очень хотела стать учителем. Пыталась поступать в Ялтинское педучилище после окончания школы, сдала все экзамены, но по конкурсу почему-то не прошла. Один раз, второй. Когда в очередной раз приехала сдавать экзаме-ны пришла к директору. А он такой же был седой, как и мой отец - тоже бывший фронтовик. Я говорю: «Вы знаете, я опять приехала, но боюсь, что не поступлю». Он меня
спрашивает: «А как вы думаете, Мави-ле, почему?» И я тогда ему откровенно сказала: «Наверное, потому, что я — крымская татарка!». Он лишь грустно кивнул головой. Но я — поступила! Для нас это была огромная радость.
От радости до печали — одна остановка?
Вот уже более десяти лет ютится Мавиле Рустемовна вместе с двумя сыновьями, которых воспитала одна, в Алуште, на улице Краснофлотской. Их небольшая комната с кухонькой находится в бывшей военной казарме (подразделение уже давно расформировали, а в зданиях живут семьи бывших военнослужащих и гражданских, работавших при воинской части). Здание деревянное, ветхое, не знавшее капитального ремонта, пожалуй, с момента своей постройки. Что такое жить трем, пусть родным, но взрослым, разнополым людям в одной комнате, можно себе представить. С младшим, семнадцатилетним сыном, вынуждена мама спать на одной кровати — места для третьей кровати нет.
В минувшем году, когда зашла речь о выделении земли под жилищное строительство на окраине Алушты (территория Изобильненского сельсовета), Мавиле подала в городской меджлис полный пакет докуменюв как остро-нуждающаяся. Была внесена в список и, согласно решению, сельского Совета от 22 августа 2007 года N 22/8, поставлена на очередь на предоставление земельного участка. Все вроде бы складывалось удачно. Наконец-то можно было бы и вздохнуть с облегчением — появилась надежда. Но...
— Моей семьи в списках не оказалось, — говорит Мавиле, не сдерживая слез. Шокирующее известие получила она нынче... 8 Марта (замечательный «подарок» к Международному женскому дню!). Более того, услышала от одного из членов меджлиса фразу, которая потрясла ее до глубины души: «Вы не сделали никакого вклада в крымскотатарский народ!"
— Я уж не говорю об отце и о его заслугах, — продолжает Мавиле Рустемовна, — но разве двое моих взрослых сыновей — продолжение рода — не являются самым главным вкладом? Я считаю, что комиссия меджлиса, которая занималась этим вопросом, отнеслась к нам несправедливо и предвзято, если учесть, что эти участки выделялись остронужда-ющимся, которых в списках присутствует небольшое количество. Девятого марта я написала заявления на имя председателя мусульманской общины Алушты, председателей регионального и городского меджлисов с просьбой о созыве независимой комиссии с выездом ее для обследования моих жилищно-бытовых условий и рассмотрением заново документов и списков.
Я не имею права молчать, когда мою семью откровенно унижают, попирая моральные и нравственные, да просто человеческие нормы! В противном случае мои дальнейшие действия будут непредсказуемыми — и я об этом заявила прямо. Мени аглатманыз ве инд-житманыз! Не заставляйте меня страдать!
Мавиле Рустемовна обрати лась также в городскую прокуратуру, к голове Изобильненского сельсовета, депутатам, к алуштинскому городскому голове, написала письма в прокуратуру Крыма, Верховную Раду и Совет министров АРК, народному депутату Украины Мустафе Джемилеву, Уполномоченному по правам человека ВР Украины Нине Карпаче-вой — искренне рассчитывая на то, что ее вопрос будет решен справедливо.
Виктор МЕХОНЦЕВ, специальный корреспондент «Крымской газеты».
