Гена Прапорщик Ч.2. Муки искусством

- Это будет, это будет – памятник Освободителю!

В глазах служителя прекрасного застыла нервная вопросительность. Он ждал реакции. Это был для него критический момент. Беретик на голове, под мышкой папочка локотком прижата. Маэстро, одним словом.

- Кого? – поинтересовался Геннадий.

  - Освободителю…

- Да понял. Кого освободителю? Кого он освободил, памятник этот?

Скульптор смотрел на него, онемев. Подвигал бородкой, пожевал. Моргнул.

- Как кого? Цхинвали, естественно.

- От кого?

- От этих, грузинов. Русский освободитель, гонит в шею… грузинов гонит, - сказал маэстро. Он воодушевлялся прямо на глазах. – Я вот что подумал – прямо в центре города… БТР… на нем – группа. Лица… смотрят вдаль… руки – сжимают автоматы. И генерал. Освободитель. Открытое, честное лицо… гневное лицо. Простое, русское… Как у вас… с вас бы и начал, и лепил…

Геннадий уже не слушал его. Увлечение искусством пропало. Он чувствовал внутреннюю опустошенность. Тускло стало на душе, прямо враз, в момент.

- Ладно. Значит так, дорогой Ефим Петрович. Пишите заявление. По форме. Сдавайте с соответствующей документаций. Будем смотреть… И только так - покороче.

От воодушевления Ефима Петровича не осталось и следа:

- И это все?

Ответа не последовало.

Геннадий украдкой смотрел в зеркало - подтяжка или омоложение лица  без конца. «На рыбалку, скорее на рыбалку. На три дня. Два рыбачишь – день отходишь. Обязательно, сегодня же» - думал Геннадий. «Грустно-то как! Тускло».