Крымские села на грани выживания, стареют буквально на глазах и превращаются в своеобразные резервации для сельчан старшего поколения. И тут не имеет значения ни национальность, ни вероисповедание, ни возраст. Безработица, неустроенность, безденежье, безволье, дороговизна стали олицетворением сельского уклада жизни. Трудно найти семью, которая бы с этим не сталкивалась.
За примерами далеко ходить не надо. На этот раз довелось побывать в селе Марьяновка Красногвардейского района, в большой семье Аблякимовых из 14 человек. В сельсовете сказали, что нынче у нее большая радость — средняя дочь Диляра с мужем Редваном Вельшаевым и тремя детьми получили трехкомнатную квартиру в новом 18-квартирном доме, возведенном специально для репатриантов. Как рассказали сами новоселы, ждали долго. И наконец-то надежды материализовались. В новом доме все удобства и нормальные условия для учебы и развития детей. Тем более, что все они натуры творческие. Сын Джемиль учится игре на баяне, не так давно занял второе место в республиканском конкурсе. А Эмир играет на фортепиано. Видимо, любовь к музыке передалась от Диляры — она тоже хорошо играет на пианино, хотя и не имеет специального образования, в свое время окончила Казанский технологический техникум по специальности «лаборант химических анализов». Но теперь ей приходится все время заниматься «анализами» своей семьи. Ведь за малышами глаз да глаз нужен, и есть сварить, и постирать. Тем более, что муж ныне без работы, как и многие мужчины села. Раньше трудился водителем, затем кочегаром, стоял на учете в центре занятости. Теперь вместе с ее сестрами и братом, чтобы выжить, занимается выращиванием овощей в теплице. Хоть на этом состояние не сколотишь, но для семьи хватает.
Похоже, больше всех радуется за Диляру отец Куртсеит. Уж кому-кому, а ему пришлось натерпеться, пока хоть какой-никакой дом построил. Ведь в 1991 году в Крым возвращались фактически на пустое место, как говорится, ни кола, ни двора. Это сейчас он вспоминает былые трудности с юморком. А тогда негде было пятерых детей на ночь спать уложить. Была и палатка. Потом возвели времянку. Теперь даже представить трудно, как всемером более четырех лет обитали на двадцати квадратных метрах. В тесноте, но не в обиде. Хотя, понятно, не было ни телевизора, ни покоя. Все силы были брошены на выживание. Возможно, стройка двигалась бы быстрее, однако не хватало денег не то что на кирпичи и цемент, а даже на пропитание. Как горько пошутил Куртсеит, тогда была одна пара сапог на всех, постоянную работу найти — проблематично. Как, впрочем, и сейчас. Чтобы свести концы с концами, завели корову, овец, коз, с огорода не вылазили. Ведь детей учить нужно было, а на это тоже средства нужны. Они, правда, тоже старались, помогали, как могли. Надо заметить, труд их сплачивал. Они тоже в эти годы уяснили главную истину: только вместе можно одолеть все невзгоды. И всегда готовы были прийти на выручку один другому.Впрочем, много денег от домашнего хозяйства не заработаешь. Молоко, как тогда, так и ныне, стоит копейки — в несколько раз дешевле, чем минеральная вода. Выручали теплицы, где выращивали на продажу редис и помидоры. Такие «деликатесы», как сыр, колбасы, сливочное масло, в семье появлялись очень редко. Разве что на праздники. А так обходились суповыми наборами, которые реализует сельхозпредприятие «Дружба народов». И, естественно, старались каждую «свободную» копейку отложить на достройку дома.
На пенсии надеяться не приходилось. Ведь у Куртсеита она составляет 520 гривен, у жены Айше — 450. Еще меньше пособие у старейшины рода — их матери Фатиме. Как говорится, на такие деньги не пошикуешь. Плата от сдачи в аренду земельных паев тоже проблему не решает. Как повелось, дают в расчеты за нее по тонне зерна.Куртсеит с гордостью рассказывает, что ныне все большую помощь оказывают дети. Старшая Эдие, имея два высших образования, работает менеджером в симферопольской фирме. Земфира — тоже, и при этом заочно учится в Феодосийской экономической академии. В этой же академии на экономиста учится и сын Сервер. Правда, у него хлопот прибавилось. Чтобы содержать жену Аню и недавно родившегося сына Левзера, он вынужден отправляться на заработки, иначе говоря «шабашить». Так как работы на месте не найти, этим приходится заниматься большинству мужчин села. Зарема после окончания Таврического национального университета преподает географию в Амурской школе. И все ютятся, как говорят, под одной крышей.И, экономя на всем, вместе достраивают дом. Сейчас он состоит из пяти комнат. Для его окончательного завершения еще многое надо сделать. В первую очередь хотя бы оштукатурить, привести в порядок хозяйственные постройки. О том, чтобы внутри обставить, как следует, пока и речи нет. Приезжала комиссия из меджлиса, обещала помочь в достройке дома. Но пока на том все и закончилось. Хотя у Аблякимовых еще теплится надежда на помощь. Сын Сервер по примеру сестры Диляры тоже хотел стать в очередь на получение жилья по программе депортированных. Но в сельсовете отказали. Дескать, теперь, по нормам, жилплощади хватает и в отцовском доме.
Если окинуть взором жизнь нескольких поколений Аблякимовых, то каждому пришлось выпить не одну горькую чашу. Да разве только им? К сожалению, и крымским татарам, и русским, украинцам, другим народам, населяющим полуостров. Старшему поколению довелось пережить годы войны, а крымским татарам — еще и депортацию в мае 1944 года. Тогда им пришлось оставить все нажитое и отправиться на спецпоселение. А когда уже там обустроились за долгие годы, потомкам депортированных поступила команда на возвращение в Крым. Снова пришлось оставить добытое неустанным трудом и начинать жизнь с чистого листа.
А теперь уже налаживать новую жизнь придется третьему поколению. Судя по экономической ситуации в стране, сделать это тоже будет очень нелегко. Ведь крымские села после того, как их успешно развалили в период так называемой аграрной реформы, находятся в тяжелейшем социальном положении, а жители, по сути, брошены на самовыживание. И яркий пример такой «заботы» о селянах — семья Аблякимовых и им подобные.К сожалению, не она одна такая — их тысячи. И не одному народу досталась такая доля, а практически представителям всех народов, волею судьбы оказавшихся в сельской глубинке. Люди здесь занимаются одним — собственным выживанием. Не верите? Тогда побывайте в селе. В любом. На выбор...
